Андрей Красулин

Для отечественной художественной сцены Андрей Красулин является уникальной фигурой. Начиная с 1960-х годов и по сей день он принадлежит к избранному и узкому кругу авторов своего поколения, работы которых ускользают от ясной, четкой, прямой контекстуализации и локализации внутри российского сообщества. Во многом это произошло потому, что круг вопросов, волновавших и по-прежнему занимающих его, в значительно большей мере связан с темами, которые ассоциируются с западноевропейской художественной традицией, чем с отечественным современным искусством. В его аскетичных скульптурах, графических и живописных работах гораздо очевиднее мотивы итальянского arte povera и формальные поиски, созвучные модернистским экспериментам начала века. Сам художник, рассказывая о своих произведениях и последовательно избегая любых ограничивающих ярлыков, определяет род своих занятий словом «практика». 

Его практика посвящена одной широкой теме — теме монумента, памяти, припоминания. Наблюдение за повседневностью в ее материальной эфемерности, бессобытийности и полноте, аутентичности и банальности, с одной стороны, и сохранение и переосмысление общего исторического культурного наследия, с другой, формируют основание его художественной работы. Эта двойственность, в которой совмещаются непрерывные пластические эксперименты и проектная работа, организует внутреннюю динамику творческого процесса Красулина. Она держится, в частности, на диалогическом напряжении между жестом и мифом, природой и формой, вещью и текстом, не в последнюю очередь — на постоянном перемещении от одного медиума к другому, от объема к плоскости и обратно. Известный прежде всего как скульптор, Красулин отличается мультидисциплинарностью своего подхода — каждая из его работ, как и каждая из проб — графических или медных, гипсовых или картонных, — занимает самоценное место среди других. Мария Доронина, Серафима Кострова (из каталога выставки «Андрей Красулин. Практика, процесс, срез»)