Из серии «Все впереди!», 2011

Избавление от всего накопленного материального сопровождения оставляет субъективного Андрея Кузькина во всех смыслах голым, лишенным поддержки собственных произведений, привычной вещественной среды, опоры, которая при случае способна заменить физического человека, предъявив миру объективные доказательства и улики его жизни и деятельности (конечно, работы, хранящиеся в других местах – государственных и приватных музеях, фондах, коллекциях мешают чистоте эксперимента, но с этим уже ничего не поделать).

Замуровав имущество (в том числе и творческое) с правом вскрытия «архива» спустя 29 лет (т.е. в 2030 году), Кузькин не просто совершает символическое самоубийство, он как бы производит себя в классики, примеряя на себя роль одного из тех «бессмертных», чье наследие хранится десятилетия в закрытых фондах к удовольствию или досаде современников.

Расправившись со своим прошлым, стряхнув «бремя бытия», отказавшись от прежних свершений, совершенно свободное идеальное Я художника готово начать все заново, что называется, с чистого листа. Посмотрим.

Отрывок из интервью с художником:
Да, можно сказать. Я просто для себя этот вопрос тогда так решил. А по поводу того, что остаётся... Остаются чувства. Вот сейчас я ощущаю опустошение, потому что мои работы вышли в общественную зону и стали чем-то другим, чем были до этого. А с другой стороны, та цель, которую я ставил, достигнута, и значит, можно немного успокоиться? Я ведь сам так решил: всё, что ты делаешь, нужно отдавать людям, потому что только они могут решить, ценно это или нет, нужно это сохранить или не нужно. Я сам, понимая ограниченность собственной жизни, собственного времени, сохранить это не могу, и мои родственники не могут, поэтому я отдаю это другим.