Дмитрий Краснопевцев

Творчество Краснопевцева можно считать воплощением особой психологии, эстетики, философии, сложившихся в советское время. Если присмотреться, то советская жизнь окажется полна разного рода закрытыми, замкнутыми, отчужденными от реалий окружающей действительночти островками — кружками, частными сообществами. Островками, где пытались сохранить в чистоте и целостности кому-то памятный, а кому-то грезящийся по книгам и чужим воспоминаниям не-советский мир. Ушедший, разрушенный, но оставивший после себя какие-то реликтовые пространства, затерянные в большом мире советской культуры. Вся советская история полна примеров выращивания, бережного хранения таких замкнутых островков, заповедников исчезнувшей природы. <...>
В произведениях Краснопевцева существует неустранимая антиномия между организацией и интерпретацией пространства, между математической структурой композиций и их эмоциональным и тематическим планом. Пространство его картин это — « пустота, в которую могут помещаться вещи», то есть ньютоновское пространство — однородное и равномерно непрерывное. В его пространстве невозможно существование излучений света, электрических иди гравитационных сил, то есть всего, что искривляет его, нарушает его равномерность и однородность. Иными словами, пространство его картин — асбтрактное, умозрительное пространство рациональной вселенной, где строго соблюдаются причинно-следственные связи. Вселенной, созданной человеческим разумом. Для Краснопевцева на стороне этой рациональной и автономной вселенной, где строго соблюдаются причинно-следственные связи. Вселенной, созданной человеческим разумом. Для Краснопевцева на стороне этой рациональной и автономнй вселенной — человеческая культура, творчество, искусство. И неизменно этому миру культуры и рациональности противостоят слепая стихия, случай, поизвол, все, что искажает и нарушает его математическую и механическую разумность — смерть, время, природа. Все, что вторгается пустотой, что фрагментирует, нарушает целостность предметов. Вещи на многих картинах художника оставляют тревожное ощущение пустоты, скрытой за поверхностью предметного мира. Вторжение пустоты — этого иррационального и темного начала — в рациональный космос картин Краснопевцева вносит в них напряжение и драматизм. Утопия эстетизированной смерти и утопия мессианской, спасительной роли культуры (эфемерные, как все утопии) сообщают красивым натюрмортам Краснопевцева трагическое звучание и ореол героического, заведомо обреченного проекта.
В своих записках Краснопевцев говорил о существовании особого «античного тела» — неуловимого, но проходящего сквозь века. Он называл его «цветом прошедшего времени», как не цвет всего канувшего в небытие, исчезнувшего и поглощенного смертью. Цвет забвения и сожаления. Собственно этот «цвет» и был предметом искусства Краснопевцева. Он создал утопию остановленного времени, эстетику, пронизанную ностальгией по какой-то утраченной, унесенной в прошлое, окрашенной в «античный цвет» Культуре. Придуманной, собранной из осколков, существующей уединенно, отгородившись от бегущей за ее границами жизни.
Краснопевцев, как известно, собирал свою реальную коллекцию странных предметов, реликтов исчезнувших или неведомых миров. Очень часто именно эти предметы бесконечно варьировались в его натюрмортах. Краснопевцев — страстный коллекционер обломков всеми забытой жизни. Обломков, уже перешедших во власть смерти. Он постоянно собирал такие фрагменты исчезнувших миров, бережно коллекционировал следы чьих-то безвестных жизней. И своих знакомых художник просил привозить из разных углов мира странные семена растений, раковины, необычные камни и проч. свидетельства неведомых, не пережитых самих жизней, не пройденных самим пространств. Эстетика Краснопевцева — это эстетика коллекционера, собирающего, хранящего и каталогизирующего те или иные объекты, окрашенные «цветом прошедшего времени». Коллекционера, создающего из них свой собственный уединенный, замкнутый мир — «остров-государстсво».
Вероятно, Краснопевцев хотел создать мир — фантастический, полный экзотики и тайны, населенный диковинными предметами, тщательно сохраняющий следы «античного цвета», утверждающий человеческую рациональность, воплощающий его утопию разумной культуры, но вольно или невольно этот мир оборачивается миров забения, смерти. Екатерина Бобринская