Николай Копейкин

1966

Современный российский художник и музыкант из Томска, представитель Санкт-Петербургского андеграунда. Один из участников группы «Колдовских художников» и режиссер студии НОМфильм. Работает в рамках стилевого направления «мультиреализм», создавая ирочничные и саркастичесные высказывания на бытовые и социо-политические сюжеты.

Работы Николая Копейкина находятся в Государственной Третьяковской галерее, Государственном Русском музее, Музее современного искусства «Эрарта» (Санкт-Петербург) и других собраниях. 

Николай Копейкин долгое время счастливо пребывал в андеграунде. Правда, это был особый, нынешний, питерский андеграунд. Без прошлой, советской идеологической начинки он, конечно, потерял в героическом, зато приобрёл в житейском: замечательное всё-таки дело — жить художнику в ладу с собой, отвязанно, естественно, не гоняясь за грантами, поплёвывая на истэблишмент. Тем более, что нынешний андеграунд оставили в покое: приговский Милицанер, олицетворяющий государственный контроль, дремлет на посту (если кому, очнувшись, и грозит цугундером — то московским, продвинутым, шибко умным). Вот из этой счастливой андеграундной Dolce Vita Копейкин и замыслил свой побег. Зачем? Ведь андеграундный поведенческий рисунок ему явно был по душе: сколько картин было создано на волне этого благодушия! И каких — вполне органичных в своей стёбово-добродушной поэтике, демократичной интонации, даже специфичной живописной реализации: вроде бы неряшливой, расхристанной, торопливой, но потенциально готовой к сложному и неоднозначному развитию. — Ребята, вы и так всё понимаете, грузить вас не буду… разве что намечу композиционный ход, да тут выведу тональность… Мало ли… Аудитория понимала. И помогала… Если не материально (есть у Копейкина грустная автобиографическая нота — картина «Опять не купили»), то эмоционально: не только подхватывала прикол, но и проникалась сочувствием. Сон разума рождает чудовищ, это ясно, но ей, этой аудитории, не менее ясен был и близок источник появления копейкинских персонажей типа Зловещей земляники, Отца Онуфрия, Нах-Нахов, Взбесившихся студентов и Котов Хлудовых: похмельные состояния, материализация посталкогольных синдромов. Отличная, экзистенциально мотивированная форма! Копейкин многого добился, прислушиваясь к субкультурным настроениям и состояниям. И не только в живописи и плакате — он работает в кино, выступает как музыкант, литератор, создаёт группу (КОЛХУи).

Кстати, эта способность к анализу аудитории, а так же к организационным стратегиям о многом говорит. О том, естественно, что не надо отождествлять художника с героями его визуальных нарративов. Это ясно. Но не надо отождествлять художника и с его аудиторией, наличной на данный исторический момент. Именно в андеграунде, специфическом нынешнем житейском подполье, существующем, помимо всего прочего, как бы в пику обществу потребления и крышевания, возникает мифология полного единения художника со зрителем: уж кто-кто, а братушки-то друг друга понимают и уважают. На самом деле хитрый художник гораздо больше приобретает во время этого братания: он, конечно, от стакана не откажется, но одновременно «срисовывает» типажи, улавливает настроения, схватывает идеи. Так испокон повелось: сидит себе типичный разночинец в трактире, вроде бы свой среди своих в разношерстой, но равнопотрёпанной жизнью компании «униженных и оскорблённых». Потчуют друг друга водочкой и жизненными историями… А потом появляются какие-нибудь «Очерки физиологии Петербурга»… Это я к тому, что Копейкин многое взял от своей первой референтной группы. Первой и, наверное, самой дорогой. Но, увы, как бы это сказать, слишком уж устоявшейся, устаканившейся. Постепенно открывалось, что он закладывает в своих произведениях гораздо больше сигналов и аллюзий, чем может «опознать» привычно одурманенное сознание сочувствующих, своих в доску, но маргинализированных слоев аудитории. Мне вообще кажется, постепенно Копейкин начинает тяготиться зрителем, ожидающим от него стёба, прикола, выпадов в сторону статусных общественных раздражителей, и не более того. Литературоцентризм был объективно присущ его ранним вещам, но анекдотоцентризм...

Мне думается, в последние годы Копейкин пересматривает свои выразительные средства. Попробую и я обратиться к генезису его искусства. Без сомнения, он развивался под влиянием (и обаянием) митьковского движения, в котором литературная составляющая всегда была очень сильна. Типология митьковских нарративов, бытовых и фольклорных, многие годы была предметом его изучения, не остался он равнодушен и к приёмам визуализации этих нарративов. Я не говорю уже о чрезвычайно симпатичной митьковской мифологии, стиле жизни, — всё это существенно повлияло на становление художника. Правда, я недаром употребляю термин типология — Копейкин работал с неким конвенциональным образом митьковства как движения, то есть с репрезентацией целого пласта субкультурных умонастроений и поведенческих стереотипов, не говоря уже о неком усреднённом живописном стиле. Всего этого как-то маловато для генезиса художника с выраженной индивидуальностью. Так что я рассмотрел бы и другие источники. Из литературных «тематически» и фантасмагорически напрашиваются прежде всего, конечно, «Москва-Петушки». Однако я бы выделил, пожалуй, менее радикальную, чем ерофеевская, но глубоко укоренённую в позднесоветской среднеинтеллигентской ментальности и повседневности довлатовскую стихию. Из визуальных — уникальную арт-практику А.Арефьева, сумевшего очень рано — с конца 1950-х, начать и вести в течение двух десятилетий предельно экспрессивную, бескомпромиссную линию, посвящённую жизни ленинградских городских низов. А так же — менее известную молодёжной аудитории продукцию сатирического коллектива ленинградских графиков «Боевой карандаш». Карандашисты, — разумеется, только некоторые из них — Н. Муратов, В. Пальба, Д. Обозненко, Г. Ковенчук — создавали рисунки, драйв и суггестия которых намного превышали возможности заданных редакцией непритязательных социальных или политических тем. Едва ли темы пьянки на рабочем месте или быта фарцовщиков или стиляг, -требовали того напряжения визуализации, которого добивались эти рисовальщики. Зато многие листки «Карандаша» «гуляли сами по себе», вдалеке от троп агитпропа, веселя и одновременно пугая своей чрезмерной, какой-то инфернальной мощью...

Копейкин действует по-крыловски: слонам доверяется какой-то важный месссадж, который кому-нибудь другому доверить боязно. В серии есть два (а то и три) пласта. Первый — историко-литературно-развлекательный. Он в большей степени принадлежит прошлому, так сказать, литературоцентристскому периоду. Я не большой ценитель литературной завлекаловки в арт-проектах, у Митьков и тех ценю (у тех двух-трёх, которых ценю) не вербальную составляющую, а пластическую. Понимаю, что Копейкин не может обойтись без стёба (и более продвинутые соц-артисты в своё время не смогли). Вопрос — в органике. В ряде вещей литературно-историческая фактура воплощена очень хорошо: «Я раздавлю вас!», «Ночь на Ивана Купалу», «Прописка», «Светский слон». Здесь и тексты эмоционально бесстрастны, это — своего рода исторические справки. Например, текст, сопутствующий картине «Случай в слоновнике». Он — таков: «В октябре 1741 года миролюбивые животные показали петербуржцам свой буйный нрав. Вот что писали по этому поводу „Санкт-Петербургские ведомости“: „Вскоре после прибытия слоны начали буйствовать, осердясь меж собою о самках, и некоторые из них сорвались и ушли...“ Думается, самки были всего лишь поводом для слоновьей драки. Истинной причиной скорей всего было изменение в рационе питания. Вот годовое меню каждого слона: 1500 кг сухого тростника. 136 пудов пшена сорочинского, 365 пудов муки пшеничной. Сахар, корицу, мускатные орехи, соль и шафран гиганты запивали вином и водкой только лучшего качества. 60 ведер водки!!! 40 ведер вина!!!» Александр Боровский

#90-е
Работы
Год Обезьяны

Год Обезьяны 2016. Холст, акрил. 50х40

Помни о весне

Помни о весне 2015. Холст, акрил. 90x60

Серьги в уши (кавер на плакат)

Серьги в уши (кавер на плакат) 2014. Картон, акрил. 70х50

Обитатели Фонтанки

Обитатели Фонтанки 2011. Холст, акрил

Два друга

Два друга Холст, акрил. 80х100

Будда

Будда Холст, акрил. 80х60

Подводный педофил

Подводный педофил Холст, акрил. 80х60

В нашем гвно

В нашем гвно Холст, акрил. 80х60

Бабка Военга

Бабка Военга Холст, акрил, смешанная техника. 100х70

Выставки

2021 Невеселые картинки. Галерея «Свиное рыло». Санкт-Петербург
2012 Волшебная федерация. Музей современного искусства «Эрарта». Санкт-Петербург
2009 Мультреализм. Центральный Дом Художника. Москва
2009 Plein Art. Erlin Gallery. Будапешт. Венгрия
2009 Николай Копейкин. Живопись. ЦВЗ «Манеж». Санкт-Петербург
2008-2009 БГ, ГБ и НТП. Галерея Д137. Санкт-Петербург
2008 Слоны Петербурга. Галерея «Борей». Санкт-Петербург
2006 No name. Expansionist Art Empire Gallery. Лейден. Нидерланды
2005 Просто ломовая. Grande Palace. Санкт-Петербург
2001 Счастье на ниточке» Галерея «Борей». Санкт-Петербург
1999 14 картин. ВЗ «На Литейном». Санкт-Петербург
1998 За жизнь. Киноцентр «Спартак». Санкт-Петербург
1997 Винегрет на постном масле. Центральный Дом Художника. Москва

2009 К 200-летию Н.В. Гоголя. Резиденция посла РФ во Франции. Париж. Франция
2007 КОЛХУИ в Женеве. Gallery Samovar. Женева. Швейцария
2006 Ломовая выставка-2. Gallery «Ruine». Женева. Швейцария
2005 «От «А» до «Я». Галерея «Паразит». Санкт-Петербург
2005 Rain. ABC Treehouse Gallery. Амстердам. Нидерланды
2004 Almost abstract. Expansionist Art Empire Gallery. Лейден. Нидерланды
2004 Ломовая выставка. Gallery Ruine. Женева. Швейцария
2006 Памятные места Санкт-Петербурга. Ярославский художественный музей. Ярославль
2005-2006 Фестивальная выставка к юбилею Д.Хармса. Культурный центр. Роттердам. Нидерланды
2005 К 100-летию Д.Хармса. Goda Gallery. Амстердам. Нидерланды
2004 ЧМО. Человек, Магия, Общество. Галерея «Л». Москва
2004 ЧМО. Человек, Магия, Общество. Галерея «Борей». Санкт-Петербург
2003 Памятные места Санкт-Петербурга. Музей Анны Ахматовой в Фонтанном доме. Санкт-Петербург; Ярославский Художественный музей. Ярославль
2003 Ё-мое. Культурный центр «Пушкинская 10». Санкт-Петербург
2002-2009 Петербург. ЦВЗ «Манеж». Санкт-Петербург
2002-2005 Международный фестиваль перфоманса и инсталляции. ЦВЗ «Манеж». Санкт-Петербург
2002 Творчество рок-художников и музыкантов. ЦВЗ «Манеж». Санкт-Петербург
2002 Творчество художников Санкт-Петербурга. Культурный центр. Гент. Бельгия
2002 Бидермейер - искусство с человечьим лицом. Галерея «Борей». Санкт-Петербург
2002 Новый русский бидермейер. ВЗ Дома Искусства. Швандорф, Германия
2002-2003 Рождественская выставка. Город. Музей Анны Ахматовой в Фонтанном доме. Санкт-Петербург
2001-2002 Рождественская выставка. Пещера. Музей Анны Ахматовой в Фонтанном доме. Санкт-Петербург
1999 Лебедь, рак и щука. Галерея «Красные палаты». Москва
1998 Другие рыбы. Киноцентр «Спартак». Санкт-Петербург