Олег Целков

Олег Целков с детства увлекался рисованием и в 15 лет, не имея предварительной подготовки, смог поступить в знаменитую Московскую среднюю художественную школу (МСХШ). Приемную комиссию на отборочном экзамене поразила самобытность таланта юноши, не знавшего никаких правил композиции, светотени и пластической моделировки и работавшего так, как ему подсказывала интуиция. Сам Целков позднее признавался, что именно тогда, в конце 1940-х годов, при поступлении в МСХШ сформировались основные принципы его творчества в отношении выбора ярких цветов и отсутствие привязки к реалистическому изображению. Окончив художественную школу, в 1950-х он дважды пытался продолжить обучение в вузе (в Минском театральном институте и в Государственном академическом институте живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Е. Репина в Санкт-Петербурге), но его искусство и его поведение были слишком неординарны, поэтому дважды его отчисляли. В итоге Целков смог получить высшее образование в Ленинградском институте театра, музыки и кинематографа, где ему был выдан диплом художника — технолога сцены. Он работал в самых разных театрах Советского Союза, будучи востребованным сценографом. Но подобная деятельность в первую очередь являлась для Целкова способом зарабатывания денег. Для себя же он занимался живописью, постепенно обретая свою тему и разрабатывая свой художественный метод.

На протяжении 1950-х Олег Целков осмыслял в своих работах наследие Поля Сезанна, увиденного на выставке в Эрмитаже в 1956 году, и русских авангардистов, с произведениями которых, по счастливой случайности, ему удалось познакомиться в запасниках Третьяковской галереи, где в том числе хранился «запрещенный» в то время Казимир Малевич. Он поэтапно погружался в историю искусства, создавая абсолютно разные по стилистике произведения. Сегодня их остались единицы, поскольку художник практически сразу все уничтожал, оставляя «для себя» самое лучшее. Большое значение в картинах уже этого времени имеет колорит: Целков удаляет из своей палитры все приглушенные, переходные оттенки, акцентируя внимание на насыщенных «брутальных» цветах.

Мощный прорыв в творчестве Олега Целкова случился летом 1960 года, когда его художественные искания, связанные с изображениями человеческих лиц, стали приобретать новые выразительные формы. В знаменитой картине «Портрет», ставшей отправной точкой для возникновения нового стиля художника, появились лица, по его словам, в которых «отпечатались миллионы лет, прожитые человечеством в прошлом, будто в темной комнате я ощупывал стены, шкаф, кровать и вдруг наткнулся на ручку двери. Открыл и увидел свет». Олег Целков нашел своего героя, который станет центром его художественного мира на долгие 60 лет, он размножится в его картинах, образовав целый новый народ… или, может быть, наше «исподнее» человеческое лицо: «Я написал как бы портрет, однако не портрет отдельно взятого субъекта, а портрет всеобщий, всех вместе в одном лице, до ужаса знакомом… Он не был красивым, он бросал в дрожь». Придуманный Целковым типаж с его массивными обобщенными формами, глазами-щелочками и овальным ртом был удостоен многих эпитетов: «человекоподобный пузырь», «надувной манекен» и даже «целковид», а сам автор предпочитает называть его просто — «морда». Черты этого образа оставляют свой отпечаток на всем, что пишет Целков, будь то пейзаж, натюрморт или жанровая картина, — в них практически всегда преобладают крупные пластические объемы и звучный колорит.

К началу 1970-х годов относится ряд картин, в которых формы с преобладанием огненно-красных оттенков словно выплывают, вибрируя, из черного фона («Автопортрет с Рембрандтом в наш день рождения 15 июля, 1971»). Они знаменуют собой постепенный переход к следующему творческому этапу. В 1970–1980-х при сохранении общего типажа «морды» живописная манера художника меняется: формы становятся более округлыми и обтекаемыми, а между фоном и фигурами выстраиваются более мягкие тональные переходы. Композиции упрощаются, и от обильных декораций вокруг героев, характерных для работ 1960-х, художник переходит к изображению единичных предметов: свеча, маска, нож и так далее. Целков также в этот период начинает использовать не более двух-трех основных спектральных цветов (красный, желтый, зеленый, фиолетовый), но при этом работа с колоритом усложняется. Цвета становятся глубже, их сочетания сложнее. Особой глубины цвета в своих картинах художнику удается добиться путем нанесения на холст множества слоев краски и тончайших лессировок — в технике Целков, по его словам, наследует своему любимому художнику Рембрандту. Над каждым полотном Целков, проводя за мольбертом по девять часов в день, работает от одного года до трех лет. Обычно в процессе написания у него одновременно находятся несколько картин: пока слои краски на одной подсыхают, он продолжает создавать другую.

В разные периоды творчества наблюдается изменение колорита картин Олега Целкова, преобладание тех или иных цветов. Например, в 1980-х в целом ряде работ используется черный фон и из него как бы выплывающий темно-фиолетовый цвет. В конце 1990-х основным часто выступает ярко-розовый, к которому добавляется зеленый, фиолетовый, синий, оранжевый, создавая почти психоделические сочетания. В начале 2000-х появляются новые колористические решения, светлее и как бы бледнее, с преобладанием голубых, розовых и желтых оттенков.

Композиции картин Олега Целкова иконографичны, во многом они образуют своеобразную алфавитно-образную систему, которую нужно исследовать в ее многолетней протяженности. Картины не поддаются прямому прочтению, но скорее вызывают ассоциативные мысли и чувства. Главный персонаж — всегда «морда», мы видим либо трансформации с его телом, либо его взаимодействие с простыми «базовыми», часто бытовыми, предметами: нож, пистолет, лопата, карты, книги и другие. Минималистичные сюжеты, как древние наскальные рисунки, раскрывают перед нами очень похожую на нашу жизнь «неведомого до селе племени», тем самым давая поле для размышлений над этими аллегориями.

В картинах 2010-х годов Олег Целков вернулся к насыщенным цветам, по-новому кадрируя свои композиции, все больше приближая персонажей к переднему плану. Как никогда прежде «морды» становятся намного более брутальными и агрессивными, часто демонстрируя в «схватках» или вызывающем поведении свою силу и смелость. Персонажи картин Целкова, даже те, что рифмуются между собой, значительно различаются друг от друга как внешним видом, так и характером или настроением. У них разные формы носа, глаз, рта, разное выражение лиц — хитрое, злое, хищное, спокойное, удивленное и так далее, разный пол. Они как люди одной национальности: вроде очень похожи, но все-таки совершенно разные, уникальные. И, как рассказывал Олег Целков, они так же, как люди, меняются с годами: «Мои картины имеют удивительное свойство, которое я заметил, наблюдая за ними в течение многих лет. Иногда я смотрю на своих персонажей и не узнаю их: вроде бы я писал другое… Как будто картины вбирают в себя окружающую энергетику. И они меняются… Или, может, меняемся мы?» Vladey